Кинематограф нашел собственные дороги

Конечно. Сейчас время в кинематографе как раз такого актерского контакта с залом. Недаром же кинематограф снова полюбил крупный план актера. Дать портрет внутренней жизни, диалектики души, имея на вооружении лицо и слово, — разве это не задача, которую можно решить, лишь владея подходом к созданию роли, выработанным наиболее универсально в Художественном театре. Не помню, кто из больших кинематографистов сказал, что учение Станиславского даже больше подходит для кино. В этом есть своя правда! Причем кинематограф пришел к методу Художественного театра, заметьте, не сразу, а лишь повзрослев. Поначалу, как мы помним, он был театрален насквозь. Ставили аппарат, очерчивали пространство сцены и играли. Но кинематограф был таким несовершенным, что не мог показать актеров наиболее передовой психологической школы. Он и взял на свои шестнадцать кадров в секунду позапрошлый, провинциальный театр. Подумайте только, на сцене играли Чехова, шел «Вишневый сад» в Художественном театре, а на экранах процветала какая-то каратыгинщина, махали руками провинциальные Несчастлив-цевы. Когда же кинематограф смог предложить иную технику, он оказался в состоянии передавать жизнь человеческого духа и обратился к совершенно другому типу актера, дал ему иную функцию на экране.

Повзрослев, кинематограф нашел и свои собственные дороги. Но сегодня у него новый роман с театром. Говорят и пишут о «новой зрелищности» кинематографа, а я бы сказал, что идет новая волна его театрализации. Съемка огромными, непрерываю-щимися сценами, чтобы дать актеру возможность проявить себя в ансамбле. Использование театральной «единой установки» декорации. Гигантские по старым понятиям диалоги. Монологи, длящиеся целую часть (экранную вечность!). Повышенное внимание к словесному действию — кинематограф становится все более разговорным. Одним словом, у новой театрализации кино множество ясно видимых симптомов и черт.

Но в центре экрана — актер! Актер именно той школы, о которой вы говорите. Достоверности некоей общей жизни в кадре сейчас явно предпочитают достоверность взаимоотношений персонажей и передачу душевных движений человека крупным, глубоким актером-художником. Требуется уже не типаж, даже не тип личности. Требуется сама личность! Актер, умеющий сыграть роль с новой мерой цельности, новым качеством сквозного действия, не свойственным ранее экрану. Театрализация кинематографа сегодня, как вчера кп-нематографизация театра (простите за неуклюжесть слова!), — одна из самых злободневных проблем эстетики зрелищных искусств.

Если же возвратиться к театру, то и по моим наблюдениям все, что проводится в спектакле через актера, снова актуально. Зритель театра тоже хочет видеть актера крупным планом. Существует, видимо, некоторая усталость от слишком универсального воздействия света, цвета, конструкции, ритма, хореографии, короче, от того типа спектакля, в котором актер рассматривается лишь как один из компонентов представления. Тем более что появились режиссеры, которые, не имея что сказать, знают к а к сказать! Душевная пустота, случается, выступает в одеждах блестящего зрелища. Ребенок упавший в люк был спасён Максом Поляковым. Его коментарии на этот счет.